?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Война и школа.

Учащиеся школы, это наверное самый любознательный народ на свете. И начавшаяся война вызывает у них самые бурные чувства. А если война мировая, и тем более отечественная...:

Немного от свидетеля века, известного советского писателя Л. Кассиля и его наверное самой известной книги "Кондуит и Швамбрания". Обычная русская гимназия в начале Первой мировой войны.

ВИД НА ВОЙНУ ИЗ ОКНА
В классе идет нудный урок алгебры. Учитель математики Карлыч болен. Его временно замещает скучнейший акцизный чиновник, скрывающийся от мобилизации, Самлыков Геннадий Алексеевич, прозванный нами Гнедой Алексев.
На площади перед гимназией происходит ученье - строевые занятия солдат 214-го полка. В открытую форточку класса, путая алгебраические формулы, влетают песни и команда:
- "Ах цумба, цумба, цумба, Мадрид и Лиссабон!.."
- Равняйсь! Первой, второй... рассчитайсъ!
- "Раскудря-кудря-кудря-ку... раскудрявая моя!"
- Ать-два! Ать-два!.. Левой!.. Шаг равняй...
- "Дружно, ребята, в поход собирайся!.."
- Как стоишь, сатана? Равняйсь! Стой веселей!..
- Здра-жла! Ваш-дит-ство!..
- Вперед коли, назад коли, вперед прикладом бей! Бежи ще раз!.. Арш!..
- Ыра-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!
Из широко разверстых ртов, из натруженных глоток лезет с хрипом, со слюной надсадное "ура". Штыки уходят в чучело. Соломенные жгуты кишками вылезают из распоротого мешочного чрева.
- Кто это там в окно загляделся? Мартыненко, ну-ка, повторите, что я сейчас сказал.
Огромный Мартыненко, по прозвищу Биндюг, отдирает глаза от окна и
тяжело вскакивает.
- Ну, что я сейчас объяснил? - пристает Гнедой Алексев. - Не слышал... в окно любовался... Ну, чему равняется квадрат суммы двух катетов?
- Он... это... - бормочет Мартыненко и вдруг подмигивает: - Он
равняется направо... Первый, второй, рассчитайся... Плюс ряды сдвоенные...
Класс хохочет.
- Я вам ставлю единицу, лодырь. Марш к стенке!
- Слушаюсь! - рапортует Мартыненко и по-военному застывает у стенки. Классу совсем весело. Перья поют.
- Мартыненко, убирайтесь вон из класса! - приказывает педагог. Мартыненко командует сам себе:
- К церемониальному... равнение на кафедру... По коридору... арш!
- Это что за шалопайство! - вскакивает преподаватель. - Я вас запишу в журнал! Будете сидеть после урока!
- Чубарики-чубчики... - доносится в форточку. - Как стоишь, черт? Три часа под ружье... Чубарики-чубчик...

КЛАССНЫЙ КОМАНДИР И РОТНЫЙ НАСТАВНИК
- Время пахнет порохом! - говорят взрослые и сокрушенно качают головами. Запах пороха пропитывает гимназию. Классы огнеопасны. Каждая парта - пороховой склад, арсенал и цейхгауз. Кондуит ежедневно регистрирует: У ученика IV класса Тальянова Виталия, пытавшегося бежать "на войну", отобран г. надзирателем, при задержании на пристани, револьвер системы "Смит
и Вессон" с патронами и краденый чайник, принадлежавший старьевщику и им опознанный. Вызваны родители. У ученика II класса Щербинина Николая обнаружены в парте: один погон офицерский, темляк от шашки, пакет с порохом, пустая металлическая трубка неизвестного предназначения. Изъяты из ранца: обломок штыка, револьвер "пугач", шпора, кисет солдатский, кокарда, рогатка с резинкой и ручная граната (разряженная). Оставлен после уроков дважды по три часа.
Ученик V класса Маршутин Терентий якобы неумышленно выстрелил в классе на уроке из самодельной пушки, выбив стекло и осквернив воздух. Лишен права посещения занятий в течение недели.
У гимназистов гремящая походка: карманы полны отстрелянных ружейных гильз. Мы собираем их на стрельбище, за кладбищем. Просторный ветер играет на кладбище в "нолики и крестики". Из-за пригорка видны заячьи морды ветряных мельниц. На небольшом плоскогорье скучает военный городок. В его дощатых бараках размещен 214-й пехотный полк. Ветер доносит запах щей, махорки, сапог и иные несказуемые ароматы армейского тыла.
Между нами, воспитанниками Покровской мужской гимназии, и рядовыми 214-го пехотного полка, царит деловая дружба. Через колючие проволочные ограждения военного городка взамен наших бутербродов, огурцов, моченых яблок и всяких иных штатских яств мы получаем желанные предметы армейского обихода: пустые обоймы, пряжки, кокарды, рваные погоны. В особой цене офицерские погоны. За один замаранный смолой погон прапорщика каптенармус
Сидор Долбанов получил от меня два бутерброда с ветчиной, кусок шоколада "Гала-Петер" и пять отцовских папирос "Триумф".
- И то продешевил, - сказал при этом Сидор Долбанов. - Так только, по знакомству, значит. Как вы, гимнаэеры, по моему размышлению, тоже на манер служивые, все одно, как наш брат солдат... и форма и ученье. Верно я говорю? Сидор Долбанов любит говорить о просвещении.
- Только, брат, военная наука, - философствует он, уписывая нашу колбасу, - военная наука вникания требует, а с ней ваше ученье и не сравнять. Да, Это что там арихметика, алгебра и подобная словесность... А ты вот скажи, если ты образованный; какое звание у командира полка - ваше высокородие аль ваше высокоблагородие?
- Мы этого еще не проходили, - смущенно оправдываюсь я.
- То-то... А что, хлопцы, классный командир у вас шибко злой из себя?
- Строгий, - отвечаю я. - Чуть что - к стенке, в кондуит и без обеда.
- Ишь, истукамен! - посочувствовал Сидор Долбанов! - Выходит, дьявол, вроде нашего ротного...
- А у вас есть ротный наставник? - спрашиваю я.
- Не наставник, а командир, съешь его раки! - важно поправляет Долбанов. - Ротный командир, его благородие, сатана треклятая, поручик Самлыков Геннадий Алексеич.
- Гнедой Алексев! - изумленно выпаливаю я.


И в заключении статья из журнала "Нива" № 16, 1915 года.

promo andrey_19_73 february 19, 16:01 9
Buy for 10 tokens
Укрепленные районы (УРы) начали строить еще в начале 30-х годов прошлого столетия. Основным мотивом для их строительства стала возрастающая напряженность на советско-китайской границе. Подтверждением тому стал военный конфликт между СССР и Китаем в 1929 году. Впоследствии в Забайкалье возвели два…